Балаклава Куприна: как рыбаки жили после отъезда дачников

Курортники уезжают, и городок оживает. Так Александр Куприн увидел Балаклаву в очерках «Листригоны», законченных к 1911 году. Писатель жил здесь в начале века и знал рыбаков лично, поэтому читаешь не открытку, а записки соседа.

Что за «Листригоны»

Цикл очерков о Балаклаве Куприн публиковал с 1907 по 1911 год, об этом сообщает «Википедия». Название взято из «Одиссеи»: по «Википедии», Балаклава, вероятно, впервые упомянута у Гомера как гавань города лестригонов. Сам Куприн вспоминает гомеровский стих об узкогорлой бухте в первой главе.

По данным «Комсомольской правды», писатель приехал сюда в 1904 году с женой, поселился в гостинице, затем построил дом. Сейчас на набережной Назукина стоит ему памятник. Он смотрит на лодки.

Куприн умер в 1938 году, его тексты свободны. Очерки целиком есть в Викитеке.

Город после дачников

Первая глава посвящена концу октября и началу ноября. Курортники разъехались, оставив на набережной виноградную кожуру и бумажный сор. Куприн называет Балаклаву «оригинальнейшим уголком пестрой русской империи». Дальше он показывает, как город сам себя возвращает.

На набережной во всю ширину раскладывают сети. Рыбаки возятся с ними прямо на булыжнике, ползая на коленях, как чёрные пауки над порванной паутиной. Другие бегают по мостовой с верёвкой через плечо и скручивают бечёвку для ловли белуги и камбалы. Атаманы баркасов точат медные крючки: рыбаки верили, что на них рыба идёт охотнее, чем на английские стальные. На другом берегу конопатят и смолят перевёрнутые лодки. У колодцев часами беседуют гречанки.

Вечерние дела тоже простые. В кофейнях Ивана Юрьича и Ивана Адамовича под стук домино рыбаки собираются в артели и выбирают атамана. Говорят о паях и половинках паев, о сетях и наживке, а ещё о кефали с камбалой.

К девяти вечера город засыпает. Куприн, по его словам, изъездил Россию, но такой тишины, как в Балаклаве, не слышал нигде. В ней различим каждый шаг ночного сторожа в тяжёлых рыбацких сапогах.

Макрель и Юра Паратино

Главное событие осени — макрель. Куприн рассказывает о рыбаке-греке Юре Паратино: «просоленный и просмоленный грек» лет сорока, ловчее других, ставит рыболовный «завод» между мысами Айя и Ласпи. Это сетевая западня примерно десять саженей в длину и пять в ширину. Рыба идёт ночью вдоль берега, попадает в неё и сама выбраться не может. Главное, по Куприну, не упустить момент, когда вода над сетью начинает кипеть. Иначе рыба порвёт снасть и уйдёт.

Пока рыбаки ждут, весь город на нервах. Мальчики-дозорные сидят на горах и день и ночь смотрят на заводы. Баркасы стоят наготове. Из Севастополя приезжают скупщики, консервный завод освобождает сараи.

Потом утром по домам и кофейням летит крик: «Рыба пошла, рыба идет!» Все артели уходят в море, а на берегу собираются старики, женщины, дети, а следом трактирщики и даже аптекарь с фельдшером. Первый баркас, вошедший в залив, продаёт улов по самой высокой цене. Поэтому зрители спорят, чья лодка показалась из-за гор, и каждый немного болеет за своих.

У рыбаков и эффектный способ возвращаться с хорошим уловом: влететь в бухту, дружно и коротко работая вёслами, как один человек.

Характер людей Куприн передаёт одной сценой. Юре говорят, что буря порвала его снасти, и тот отвечает коротким ругательством и тут же забывает. Для рыбаков, пишет автор, такое равнодушие к ударам судьбы высшая добродетель.

Что осталось от Балаклавы Куприна

Для Куприна важны ремесло, привычки, распорядок года. Глядя на бухту ночью, он видит в горе огромное чудище, которое пьёт воду из залива. Тут же вспоминает генуэзцев с их крепостью и английский корабль «Чёрный принц», затонувший у этих берегов.

Сегодня Балаклава популярный курорт, а на набережной летом рыбаки и владельцы катеров зазывают отдыхающих на прогулки, о чём пишет «Комсомольская правда». Осенью город становится тише. Дачников, которых Куприн с иронией описывал, давно сменили туристы. Но сети и лодки у набережной по-прежнему связаны с рыбацким промыслом, с которого Куприн начинал свой рассказ.